Виктор Ильич молча согласился, присел на диван напротив Ботвина и подумал: «А если человек оступился, допустил ошибку?»
— Что-то не нравитесь вы мне сегодня, — вглядываясь в лицо Ермакова, сказал Ботвин. — Лицо серое.. В самом деле, здоровы ли? Или случилось что?
Виктор Ильич неловко повернулся, слегка вздохнул и начал не с того, о чем хотел говорить раньше, — не о делах служебных, а стал рассказывать о человеке, который принес на себе в деревню первый железный плуг. Петр Игнатьевич, не перебивая, внимательно слушал, скуластое открытое лицо его го светлело, то становилось строгим и непривычно хмурилось, и тогда на широком загорелом лбу под черными густыми, еще не задетыми сединой волосами   яснее проступали морщинки.
Незаметно прошли двадцать минут, и поезд тронулся. Ботвин успокоил Ермакова:
—  Не волнуйтесь, на встречном возвратитесь.
Станция Лесная давно осталась позади. Снова к железнодорожному